– УрЛейн вздохнул, поглаживая мягкую поверхность старой карты, потом поднял на ДеВара озорной взгляд. – Мой дорогой ДеВар, самая большая опасность, какой я подвергаю себя в таких случаях, это нехорошая болезнь, полученная от недавно привезенной девицы, или пощечина от одной из слишком застенчивых моих наложниц, если она сочтет мои новации слишком грубыми. – Генерал усмехнулся, подтягивая ремень на своем небольшом животике. – Или царапина на спине, или укус в ухо, если мне повезет.

– Генерал всем нам, кто помоложе, даст сто очков вперед, – пробормотал ДеВар, разглаживая пергаментную карту. – Но известно, что убийцы, в отличие от телохранителей, питают гораздо меньше уважения к неприкосновенности гаремов великих вождей.

– Убийца, который рискнет прогневить моих дорогих наложниц, почти заслуживает успеха, – сказал УрЛейн; он пощипывал свои короткие седые усики, а в глазах его сверкали озорные искорки. – Провидению известно, что их любовь нередко грубовата. – Он протянул руку и кулачком ударил ДеВара под локоть. – Как ты считаешь?

– Вы правы, государь. Но все же я думаю, что генерал мог бы…

– Ага, вот и остальная шайка, – сказал УрЛейн, потирая руки, когда двери в дальнем конце зала распахнулись, вошло несколько человек (одетых, как и он), сопровождаемых стайкой адъютантов в военной форме, чиновниками в штатском и всякими другими помощниками. – ЙетАмидус! – воскликнул протектор, быстро направляясь навстречу высокому человеку с грубоватым лицом, шедшему во главе группы. Он пожал высокому руку, похлопывая его по спине. Он поздоровался со всеми другими генералами, назвав каждого по имени, потом заметил своего брата. – РуЛойн! Вернулся с Заброшенных островов! Что, все в порядке? – Он обнял своего более высокого и плотного брата, который улыбнулся и, кивнув, ответил:

– Да, государь.

Протектор увидел своего сына, нагнулся и поднял его на руки.

– Латтенс! Мой любимый сын! Ты уже сделал уроки?

– Да, отец, – сказал мальчик. Он был одет как маленький солдат и размахивал деревянным мечом.